?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: образование

Хотим сообщить Вам печальную новость. Наш муж, папа и дедушка, Эрнст Галимович Улумбеков, скоропостижно скончался. Спасибо Вам, что Вы с ним общались, дружили с ним, писали ему добрые и интересные письма.
С уважением,
Ляля Энверовна Улумбекова, супруга
Гузель Эрнстовна Улумбекова, дочь
Джамиля, внучка

Спасибо за подборку
лекций ПД Волковой
"Мост над бездной"
Учитесь, дамы и господа!
Originally posted by nemankurt at "Мост над бездной" - цикл лекций Паолы Волковой о 12 шедеврах мировой живописи
Удивительный человек Паола Дмитриевна Волкова. Говорит о самых хрестоматийнейших вещах, которые только существуют в искусстве, но говорит так, что немедленно возникает убеждение: я слышу об этих шедеврах впервые и уж, конечно, никогда досель ничего о них не знала. А ведь я когда-то сама была эмхэкашником - так студенты именовали преподов, чей предмет в расписании обозначался аббревиатурой МХК, что в переводе на человеческий язык вообще-то звучит гордо - "мировая художественная культура". Так говорить - гениально просто, так видеть - неисчерпаемо глубоко... Гениальный педагог. Как повезло ее студентам и как не повезло моим :) Хорошо, что теперь есть выбор: не слушать неталантливые лекции, а слушать самых лучших ученых мира по всем дисциплинам и учиться, учиться и еще раз учиться.

1 серия. Джотто. Поцелуй Иуды



ПродолжениеCollapse )
Этот текст образовался из вопросов, коими меня недавно пытала в ходе видеоинтервью виолончелист и создатель ряда интересных фильмов на телестанции «Татарстан — Новый Век» Зульфия Гумеровна Асадуллина. Ну, соответственно и из моих ответов, это обстоятельство просил бы учесть, т.е. это не гладкий текст статьи, а что-то вроде стенограммы устной речи. Кроме того, в видеофильме идёт сопровождение зрительное (фотографии, хроника давних времён) и музыкальное (из разных Adagio и Lento фортепианных концертов Бетховена); поэтому то, что далее, конечно, выглядит обеднённым. Ну, и местами я переправил обезличенные местоимения на речь от первого лица.
==============================
Диктор:
… ЭГ родился в Казани 31 августа 1936 г., т.е. он коренной казанец. Детский сад во время войны — угловой дом у тогда строившегося оперного, строили немцы, потом японцы. Начальная школа 34 на Первой Горе, двухэтажное каменное здание. А жили тогда на Второй Горе (по-нынешнему — улица Волкова). Потом школа 19 на Большой Галактионовской, она же Горького. 1954–1960 — медицинский институт. Два года работы в Чистополе (патологоанатом, судебно-медицинский эксперт). Аспирантура с 1962 года. В 1972–1986 гг. заведующий кафедрой гистологии Казанского медицинского института (ныне — Университет), затем профессор этой кафедры (1986–1996 гг.). С 1994 г. по настоящее время работает в медицинском издательстве “ГЭОТАР-МЕДИА”
… Отец — Галим (на татарском — учёный) Нигматуллович, потомок крестьян Оренбуржья. После голода на Волге начала 20-х годов он в итоге оказался в Казани, пошёл по общественной линии и всю жизнь работал в мелких партийно-правительственных чинах. Тем не менее, в конце 20-х годов издал книжку стихов на татарском языке. Сыну дал имя по моде партийных кругов тогдашнего времени — в честь немецкого коммуниста Эрнста Тельмана. Мать — Суфия Садыковна — вышла из семьи деревенского муллы в Закамье. Мусульманский священнослужитель одновременно обучал при мечети детей грамоте. Татары в тот период по элементарному образованию (чтение, письмо и счёт) в самодержавной России занимали второе место, после лютеран–немцев. Трудная судьба забросила её в детский дом, затем в Казани она получила профессию в землеустроительном техникуме.
Какие качества Вы считали важным унаследовать от родителей, а какие старались перебороть?
Сейчас невозможно ответить на этот вопрос однозначно, слишком многое наслаивалось каждое десятилетие — по сути, я вроде должен дать оценку этим качествам, а такая оценка не может быть одинаковой на все времена (πάντα ῥεῖ [панта реи] — «всё течёт, всё меняется») — поэтому только в самом общем виде могу сказать: получил качества инвариантные — гены. И конечно, получил толчки по многим направлениям — в мир книги (отвели в библиотеку), в мир музыки (купили пианино, нашли преподавателя), перевели в нормальную школу. Примером своим показывали, что можно, а что нельзя (нравственная сторона жизни). Если совсем коротко, то получил гены и среду для реализации эффекта оных. Конечно, это я сейчас так рассуждаю, а в разные периоды жизни — там сопливое детство, студенчество и так далее — если и были оценочные суждения, то, возможно, иные. Не помню сейчас. Эти параметры (гены, среда, первоначальные толчки в ту или иную сторону), конечно, важны. Я бы, правда, выделил ещё пару свойств, формирующих судьбу человека, это везение, что бы под этим словом ни понимать. А у меня это везение реализовалось в том, что я постоянно встречал хороших людей, личностей, персон. Именно они да ещё некоторые книги оказали на меня — в дополнение к ранее упомянутым свойствам — самое серьёзное, так сказать, формо- и сутеобразующее влияние.
Насчёт «перебороть» применительно к чертам характера — не знаю, как можно перебороть черты, формирующие то, что составляет твою суть? Я например, знаю, что часто излишне эмоционален и доверчив (т.е. временами emotio преобладает над ratio), но осознаётся-то это post factum … Да и надо ли перманентно держать себя под таким назойливым контролем? Я не уверен …
Был ли период в Вашей жизни, когда вы стеснялись своих родителей?
Боюсь показаться лгуном, но в выраженной форме — нет, не стеснялся. В своей среде (семья, соседи ближние и уличные) все были достаточно одинаково нищие (я имею в виду квартирную обстановку), поэтому и не было на поверхности поведенческих антагонизмов. А позднее я стал приобщаться к среде иной, потомственно интеллигентных профессий — там вообще такой вопрос не мог возникнуть, но об этом позже.
А если обратить вопрос в иную плоскость, то мне сейчас стыдно за себя, за некоторые моменты взаимоотношений — мало внимания к маме, когда она осталась одна. Серьёзные разногласия с отцом на почве, скажу так, общественно-политических взглядов, надо было быть терпимее мне. Да что сейчас говорить, это не вернёшь …. Не переделаешь. Не перепишешь.
Средняя школа. ЭГ получил среднее образование в “простой” казанской школе №19 пятидесятых годов. …
В действительности эта школа тогда была совершенно исключительным явлением, по правде говоря, странным для тех суровых времён — некое собрание замечательных учителей, да и состав учеников был совсем не обыденный. Так бывает, что в некое время в одном месте происходит концентрация людей, выпадающих кверху от среднего ранжира. Это явление, давно известное как принцип Йоанна; оно, например, освещено у архиепископа Луки (он же известный хирург Войно-Ясенецкий) в проповеди 16, Притча о талантах: "...всякому имущему дастся и приумножится, а у неимущего отнимется и то, что имеет...". Из этой глубокой позиции ВЫРОСЛО (а могло не вырасти, да чаще — и много чаще — и не вырастает) «Пахать надо!», т.е. Nulla dies sine linea (ни дня без строчки!). Вот и получилось нечто выпадающее, на мой взгляд, из общей массы. Так, в девятнадцатой школе в пятидесятые годы из 22 выпускников нашего класса каждый второй стал доктором наук. А один из соучеников, впоследствии очень высоких академических чинов, даже сподобился стать мужем внучки президента Эйзенхауэра (речь идёт об академике Сагдееве). Ещё пример — модный писатель Василий Аксёнов после окончания этой школы учился в казанском медицинском институте, пока его не исключили за неуспеваемость по гистологии (с замечательной записью красными чернилами в экзаменационной ведомости — “КОЛ!”), после чего он отбыл в Военно-Медицинскую Академию в Питере. Но это так, a propos. Так что девятнадцатая школа пятидесятых годов явно подпадала под первую часть принципа Йоанна. Много раз мы пытались дать объяснение этому феномену, но далее общих соображений что-то дело не шло. Так что вполне возможно, что это не более как статистическая флуктуация; но след в жизни тогдашних школяров эта школа оставила серьёзный.
Признаться, меня всегда удивляли часто повторяемые некие общие места типа того, что «школа отбила вкус к литературе, к изящному», да ничего подобного не было у нас, литераторы в той школе были серьёзные и увлечённые, но главное — могущие увлечь и привить вкус в прекрасному. Может быть, даже так — аналитический вкус к прекрасному. Помимо привычки работать систематически, даже точнее — много и систематически, у меня осталось яркое впечатление от преподавателя французского языка. Это потом я стал понимать, что человек столько раз человек, сколько он знает языков, тогда всё воспринималось попроще …, на уровне яркого, интересного.
Вот-вот, немного, пожалуйста, об иностранных языках
А! Это важно. Для каждого ребёнка, каждого подростка, каждого взрослого — важно, вот про школу и про иностранные языки — всё от школы началось! — вспоминаю, что серьёзно стало получаться с французским языком. Это не были некие самообразовательные планы в те годы (это пришло позже) просто так сложилось: в 1948 году в Казани появился высланный из Франции (начало холодной войны, этот подлый поступок французов — многих-то изгнали на верную гибель в гулагах) Сергей Александрович Булацель, сын члена Государственного Совета (см. гигантскую картину Ильи Ефимовича Репина, она в Русском Музее), тогда моложавый мужчина, с изящными манерами, строго одетый, яркий, свободно говорящий — не говорю о французском, на прекрасном, чуточку старомодном, русском языке! Замечательно проходили его уроки: первая половина урока — разговор только на французском, почти ни слова на русском. Зато вторая половина урока — о Франции, о Париже, о движении Сопротивления, о женерале де Голле, о многом из той, совсем иной жизни. Именно Сергей Александрович сумел привить ученикам не только основы франкофонии, но и французской культуры. Английский же я начал изучать только в институте, но ко 2-му курсу стало ясно, что “советская метода” преподавания иностранных языков абсолютно ничего не даёт (не даёт и сейчас, о чём можно судить по нашей внучке Джамилюше, отстранённой в неплохой московской школе на Пречистенке преподавательницей английского от её уроков: “а экзамен будешь сдавать с более старшим классом!”). Занялся самостоятельно, “от нуля” (немного, но обязательно каждый день). Это правило, необходимое для любой работы (“немного, но обязательно каждый день”, парафраз античного nulla dies sine linea) позднее оправдало себя, когда стали приезжать целевые аспиранты, которые не то что английского, русский-то не очень хорошо знали, т.е. знали, но не научный, а бытовой.
Дальше была пора увлечения филологией?
Да, было и такое. И опять-таки под сильным влиянием школы 19. После окончания школы (по наводке преподавателей школы и по собственной юношеской глупости) решил поступать на филологический факультет Московского Университета. В тогдашнем начале жаркого июля 1954 года в приёмной были толпы детей, жаждущих поступить на факультет. Я благополучно прошёл собеседования по французскому, русской и зарубежной литературе, однако “порезался” на труде великого усатого филолога, автора бессмертного тогда труда “Марксизм и вопросы языкознания”. Напоминаю, это было лето пятьдесят четвёртого года, когда я с моим приятелем — Игорем Мухиным (блестящих потенциальных возможностей был человек!) — с которым делили парту в классе, отправились на завоевание своего Парижа. Как позднее пел Александр Галич, тогда ещё не знали, что «оказалси наш отец, не отцом, а с-сукою»:
Как-то ночью странною
Заявился к нам в барак
Кум со всей охраною.
Я подумал, что - конец.
Распрощался матерно...
Малосольный огурец
Кум жевал внимательно.
Скажет слово - и поест,
Морда вся в апатии.
"Был, - сказал он, - говны, съезд
Славной нашей партии.
Про Китай и про Лаос
Говорились прения,
Но особо встал вопрос
Про Отца и Гения".
Кум докушал огурец
И закончил с мукою:
"Оказался наш Отец
Не отцом, а сукою..."
Полный, братцы, ататуй!
Панихида с танцами!
Так это ещё не было известно. А поэтому и получил я вопрос из творений усатого — вопрос у меня на собеседовании по русскому языку был, понятно, из корифея всех времён и народов — труда «Марксизм и вопросы языкознания», тогда положено было чуть не наизусть знать эту брошюрку (отвлекусь, у Александра Исаевича Солженицина в романе «В круге первом» есть замечательная глава про то, как усатый пишет это самое произведение; глава эта, к сожалению, в недавний фильм не вошла, а жаль!). Вопрос у меня был оттуда, вполне бандитский, в стиле этого деятеля — «Один народ говорит на одном языке. Другой народ говорит на другом языке. И один народ завоевал другой народ. На каком языке будет га-ва-рыть завоёванный народ?»
Помнится, изложил я свои соображения. Как впоследствии выяснилось, достаточно разумные. НО НЕ ТОГДА! Я совершил страшный грех, изложил не экзегетично, т.е. изложил неправильную на тот момент точку зрения, не так, как написано у вождя. Ответы привели экзаменаторов в смятение. Они с ужасом озирались вокруг и прятали глаза. Возможно, это я потом себе так дорисовал картину, но так вполне в те времена могло быть. Пришлось поступать в Казани на медицинский (не на филологический же, где к тому времени никаких Бодуэнов де Куртене уже не было). У Игоря на филологическом тоже не вышло, я уехал, а он ещё толкался в институт международных отношений, в институт востоковедения, т.е. в привилегированные, энкэвэдешные заведения, для плебеев закрытые — но понятно, толкался без проку.
Почему Вы считаете решение поступить на филологический в Москве глупостью?
Тогда это не казалось глупостью, это стало понятно потом, вместе с постепенным пониманием того, что государство наше тогда было серьёзным, смертельно опасным для обывателя, это оно позже стало относительно вегетарианским. А тогда по социальному устройству тогдашнего царства, только-только отходящего от шоковых десятилетий коммунистического террора, ведь и усатый вождь всех времён и народов только как год был положен рядом со старшим вурдалаком по ремеслу. … Но прозрение это пришло много позже, что идти в гуманитарии тогда — вполне бессмысленное дело в условиях тоталитарного режима. Почти то же самое, что в наше время вытоптанных ростков демократии и парализованной (властями парализованной) системы выборов полагать, что от того, что ты и другой, и каждый пойдут голосовать — это что-то изменит (не изменить, а играться в выборы это всё равно что садиться за карточный стол с шулерами). Так и тогда — не могло быть самореализации на выбранной, т.е. гуманитарной почве в те времена. Для иллюстрации приведу небольшой пример, по принципу сравнения или противопоставления (ну, как Восточная и Западная Германия; как Северная и южная Корея):
Питер, семидесятые. Был приведён домой к тем, кто — в отличие от меня — тогда поступил на филологический факультет. Обычная компания, взнос с приходящих — бутылка. Как раз тогда было принято очередное постановление о борьбе с пьянством — и там был пункт о том, что продавать алкогольные напитки в магазинах надо не ранее одиннадцати утра. Пикантность же состояла в том, что у Михаила Евграфовича в одной из публицистических статей как раз и предлагалось в монопольках очищенную продавать не ранее одиннадцати утра, а то, мол, не успеет Иван глаза продрать … и так далее. Я рассказал о сём казусе, но филологи сказали — «не может быть!», а один из них убеждал, что у Салтыкова-Щедрина этого нет, он сам в редколлегии двадцатитомного издания состоит. Ну, и так далее. В итоге позвонили мэтру, самому главному знатоку Михаила Евграфовича — Сергею Александровичу Макашову, и тот подтвердил, что есть такое в текстах сатирика. После этого как-то легче пошли у меня беседы. Знаете, печальная открылась картина: кто, как тогда говорили, «окурвился» и сочинял то, что надо и что дозволено, кто-то в школьные учителя подался, иные не нашли себя, часть спилась, кто-то тематически переквалифицировался (скажем, изучал время между двумя русскими революциями, но как что ни напишет, всё неверно получается, не как дОлжно быть; плюнул он на эту тему и занялся метафорой в поэзии при Екатерине Великой). Так что картина мне открылась безрадостная. И что бы я стал делать, если бы не срезался тогда на собеседовании? Но любовь к филологическим изысканиям осталась, конечно. да и пригодилось всё это потом, в девяностые, когда дочь с мужем затеяли медицинское издательство.
Чем было продиктовано решение поступить именно в медицинский?
Это не было решением, это был наилучший, как мне тогда — после фиаско с филологическим факультетом в МГУ — казалось вариантом из возможностей Казани. Могла быть и химия, но не технические специальности, не чистая математика, не физика. Так в 1954 г. я оказался на лечебно-профилактическом факультете Казанского медицинского института. Затем учился в аспирантуре при кафедре гистологии Казанского медицинского института, потом работал на той же кафедре …
Гены и среда. Помимо генов, сильнейшее влияние оказала казанская школа 19, потом исключительно сильная казанская нейрогистологическая научная школа (точнее — дух и принципы научной школы), а также счастье общаться с уцелевшими остатками казанской и московской университетской интеллигенции (семьи Адо, Александра Николаевича Миславского, Забусовых, Торсуевых, Норденов, Сергея Александровича Булацеля, Виктора Валентиновича Португалова и многие другие) дали возможность стать и преподавателем, и научным работником. А также многие мои друзья Казани, Москве, Петербургу, Новосибирску — всё вместе обеспечило главное, что есть в мозге человека — аналитику, независимость мышления и способность предвидеть последствия своих действий.
Чем именно Вас привлекала для общения интеллигентская среда?
Соответствовала ли она полностью Вашим запросам, Вы ощущали свое несоответствие или Вы желали большего и не находили?
В первом приближении — я себя психологически комфортно чувствовал. Если по признакам, то доброжелательность, общая и поведенческая культура, аналитика, но главное — что находилось за доброжелательностью — уважительное отношение к собеседнику и стремление поделиться с ним своими знаниями. Из этого потом многое выросло — понимание себя не как центра Вселенной, пусть даже своей Вселенной, но лишь как звена в цепи поколений и из многих иных личностей вокруг. Ну, и как ещё одно следствие — стремление поделиться своими принципами, своим опытом — пусть даже иногда это напоминает сеяние на камни.
От отца и мамы я вообще, похоже, получил хорошие генные карты и реальные шаги (скажем, перевод в казанскую школу 19 — казанскому старожилу не надо объяснять, что это было такое; покупка пианино и частные уроки музыки; то, что ещё до школы привели в библиотеку — это в подвале Тэновского губернаторского дворца в Кремле), особенно в части везения на адекватную среду и на встречи с тем, что я могу назвать «хороший человек», «личность». Многое выросло из всего этого как части жизни — медицина и наука, музыка, книги, везение на встречи с хорошими людьми, медицинская литература.
Какова степень востребованности (гипотетическая и реальная) нынешней издательской деятельности медицинским сообществом? Есть ли способ определить эффективность?
А как же, конечно, имеется — формальный признак — продажи книг. Увы, почти ни о чём этот признак не говорит, и медицинская среда, и общество в целом сейчас нище материально и стремительно нищает в духовном и культурном отношениях. Вот это и в самом деле проблема посильнее экономических и даже организационных, скажем, в виде традиционных для Расеи вертикалей. Ну, это специальная и большая тема: мало-помалу начнём походить на людей, на нормальное общество, на нормальную природную и социальную среду не ранее чем через 2-3 поколения, самое малое. А с учётом полной беспардонности нынешних властей наших — много-много позже …
Социум. Один из Ваших друзей как-то написал про Вас следующее: ЭГ никогда не состоял в КПСС, не ставил целью административную карьеру. Никогда не стремился использовать молодежь в качестве рабсилы для написания собственных исследований. ЭГ отличает высокая политкорректность и уважительное отношение к коллегам, независимо от их общественного положения, чинов и сана. Его основной принцип: важно дело делать, а не суетиться. Он убеждён, что все научные академические и все государственные структуры постепенно превратились в собрание чиновников с почти полным отсутствием нормальных экспертов с широким кругозором (ситуация некомпетентности). ЭГ приходилось плодотворно работать с единичными истинными учёными, но их становилось все меньше… Интересно, что ЭГ никогда не получал от властей никаких наград. Похоже, что он искренне доволен этим: пришлось бы отказываться, что привело бы к дополнительным моральным травмам.
Почему Вам пришлось бы отказываться от правительственных наград?
А никакого уважения к ним, к властям предержащим, нет. Ни тогда, в загнившем большевизме, ни сейчас — к этой гэбешной хунте. Так что — какие награды могут быть от бандитской власти? Я вроде от них далёк. Вот при большевиках это могло стать проблемой, но Бог миловал
Настоящая награда для меня — чтение (Лесков, Чехов, Щедрин, из толстых журналов постоянно), музыка (строгая классика: Бах, Бетховен, Шопен, Лист, Рахманинов — особенно рояль, скрипичные концерты, квартеты). Наиболее сильное впечатление произвели библейские тексты (в особенности книга Экклезиаста) и книга Даниила Александровича Гранина “Эта странная жизнь” (о биологе Александре Александровиче Любищеве).
Чем именно впечатлил кохэлет царя Соломона?
Если шире, то я бы так сказал — неизбежностью выполнения общих принципов, общих правил, нравственных, конечно. Как примерно сказано — Божьи жернова мелят медленно, но верно. Ну, и многое иное, слишком многое, слишком специальное. Если совсем просто, то ты на фоне человечества, его истории — практически ничто, песчинка. Вот и поступай соответственно …
Вот мои друзья, они же хорошие люди — это тоже награда, так я это расцениваю. В дополнение к книгам существенное влияние оказали друзья. Их не было много, но влияние их, их пример (и по человечеству, и по отношению к работе и к работе в науке) велико. Проверку временем выдержала дружба с математиком Анатолием Николаевичем Шерстнёвым и генетиком Леонидом Ивановичем Корочкиным (увы — уже ушёл из жизни этот воистину человек Ренессансного калибра). Именно они, а также покойные Александр Александрович Нейфах (биология) и Альфред Хасанович Халиков (археология) оказали на сеня наиболее мощное влияние.
Слово математику: “Общность взглядов на проблемы общества, науки и образования быстро трансформировало наше дачное знакомство в дружбу. Мы вместе искали ответа на вопрос “Что делать?”, когда (после недолгой эйфории в обществе после 20-го съезда КПСС) стало очевидно, что страна снова поехала по накатанной колее. В результате довольно бурных споров и дискуссий мы достаточно быстро пришли к тому, что миссия науки и образования заключается в формировании менталитета общества, основанного на фундаментальных нравственных ценностях, а значит, нужно просто честно и профессионально работать в своей области, воспитывая и молодёжь в духе профессионализма и бескомпромиссного отношения к некомпетентности и псевдонаучному словоблудию. Плодом их многолетнего сотрудничества явился “Толковый словарь жизни российской по Н. Щедрину” (Михаил Евграфович). В этой небольшой по объёму книге (файл книги авторы рассылают всем без всяких ограничений) собраны суждения великого сатирика, которые остаются актуальными и в наши дни, особенно в части счастливой способности россиян постоянно наступать на одни и те же грабли. Я и сейчас подписываюсь по этими словами …
Почти каждый летне-осенний сезон, когда бываю в Спб, непременно встречаюсь с Львом Гиршевичем Магазаником. Редко, конечно, но для меня это много, в разговоре оттачивается отношение к иным лицам, и для меня Лев как камертон.
Ну, и конечно постоянно действующая награда — семья, жена, дочь, внучка
На какие «грабли» Вам приходилось «наступать» многократно и почему?
Единственно по глупости, т.е. по тому, что называют социальным идеализмом. Например, надеяться, что власть в России и в самом деле служит народу.
Что в итоге?
Всё просто, всё банально, хотя и трудно выполнением.
  • 1. Работать надо каждый день (nulla dies sine linea), причём по всем темам и направлениям (даже если их десятки).
  • 2. Любому новому человеку по пятибальной системе ставить пятёрку (обычно ставят “два”), а там уж новый человек либо подтверждает оценку, либо теряет баллы (опустившиеся до троечки постепенно отпадают).
  • 3. От любого человека можно ожидать (даже требовать) всего пару достоинств: быть приличным (здесь простое правило — “поступает с другими так, как хотел бы чтобы с ним поступали”), быть профессионалом (дело делает уверенно и с любовью).
  • 4. Не надо суетиться, ибо тактически ты можешь выиграть, но стратегически, скорее всего, проиграешь.
  • 5. Не будь начальником, не будь якобы умудрённым и старым ослом, будь другом. Не думай. что ты пуп Вселенной — это точно не так, но если сумеешь быть звеном в цепи поколений и передать другим то, что вкладывали в тебя, вкладывали те, кто были до тебя, это уже очень немало.
Право, это всего пять позиций, это совсем немного, но — по правде сказать — не так легко ежедневным исполнением … И конечно, обычная средняя школа, а в моём случае это школа 19 города Казани — заложила основы почти всех этих принципов. Ну, а дальше что — полностью зависит от конкретного человека.


«Медицинская Газета» 12 мая (№34) опубликовала статью «ВЫСШАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ШКОЛА В РЕФОРМИРУЕМОМ ЗДРАВООХРАНЕНИИ». Статья написана по заказу МинСоцЗдрава и АСМОК. В подготовке статьи принимали участие Гузель Улумбекова (ГЭОТАР-МЕДИА и АСМОК) и Ваш покорный слуга.
Читать статьюCollapse )

Latest Month

March 2016
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner